<...>
Простонародные городские (и все деревенские) бани топились «по-черному». Трубы не было, поэтому при топке дым шел прямо в баню, которая все это время стояла с открытыми окнами и дверями. Как только баня жарко натапливалась и дрова превращались в уголья, устье печи закрывалось, а окна и двери затворялись. На каменку вслед за тем выливалось несколько шаек воды, отчего помещение наполнялось паром. Это называлось опариванием бани. Проходит полчаса — и баня готова.
В городах преимущественно топили бани «по-белому», то есть дым выводился наружу через трубу, копоти в них не было, и они были не столь угарны. Пол в таких банях выстилался досками, а не бревнами, как в тех, что топились «по-черному». В предбаннике непременно стоял диван.
<...>
Особо стоит сказать о венике. Да и что за баня без него? «Веник в бане господин», — говорили наши предки. Традиция правильного употребления веников жила и в Петербурге очень долго, а в редких случаях (особенно в части их заготовки) жива и поныне.
Веники готовили деревенские жители, в основном женщины, которым помогали дети. Происходило это на меженях, то есть в то время, когда работы в деревне перемежались (прекращались) на неделю или на две и когда молодые листья на березах достигали «полной поры». Для веника старались выбрать березу-веселку — с длинными, тонкими, гибкими, одетыми в густой лист ветвями; листья у нее мягкие, нежные, держатся крепко, к телу не прилипают (всем известно выражение: «Пристал как банный лист»). Веник из таких веток легок и удобен, волоть у него густая, листья не отлетают, и в горячей воде распаривается он быстро.
Береза-глушняк имеет побеги от старых корней. По сути, это куст, а не дерево. Ветки ее сучковаты, коротки, грубы, жестки, листья жилистые, а когда высыхают, легко ломаются. Веник из такой березы хорош только будучи зеленым.
Иногда вместе с березовыми ветками связывали липовые, дубовые и кленовые, но такой веник опять же хорош только свежий. Уважались также зеленые веники из лиственницы, а осина, ольха, калина, ясень, орешник, рябина на веники никогда не употреблялись.
Готовя веник, веток обычно собирали столько, сколько могла захватить рука в горсть близ самых комельков, и в этом месте их перехватывали липовым или ивовым лыком, иногда мочалом; это место называлось комлем веника, остальную часть его (уже упомянутую волоть) встряхивали, чтобы она расправилась. Веники связывали попарно, а затем вешали на жердях в сараях, поветах, клетях, чердаках для просушки.
Особым спросом у любителей париться пользовались свежие, зеленые веники, которые, как считалось, были «пользительны телу», сухие же веники теряли часть своей целебной силы. Исстари считалось, что веник — самая «опрятная часть» при мытье, и все же другому его не передавали. Всякий старался пользоваться свежим веником, источавшим особый аромат, бывший же в употреблении и высушенный веник принимал темный цвет и не служил объектом вожделения знатоков бани.
Веник в старину употреблялся и для заговора. Вот как, например, можно было «напустить тоску парню по девице». Следовало пойти в баню, после паренья стать на свой веник и говорить волшебные слова: «Выйду из парной байни, стану своим белым бумажным телом на шелков веник; дуну и плюну в четыре ветра буйных. Попрошу из чиста поля четырех братьев — четыре птицы востроносы и долгоносы, окованы носы. Лети из чистого поля белый кречет, вострый нож и востро копье; садись белый кречет рабу Божию (имярек) на белы груди, на ретиво сердце, режь же его белы груди тем же вострым ножом, или же его ретиво сердце вострым копьем…» и т. д.
Однако в баню ходили все-таки мыться, а не нашептывать магические слова. Если же не было возможности истопить баню, мылись в печи (так называемой влазне или лазне). Обыкновенно это делали тогда, когда печь была истоплена пожарче (например, для выпечки хлеба, варения кваса, пива и т. д.). Вынув хлеб, выстилали соломой под (или подину — так называется элемент конструкции русской печи), предварительно удалив из печи золу и уголья. В печь влезали ногами вперед, захватив с собой воду в горшке или шайке и березовый веник. Обмакнув в воде кусок соломы, обмахивали им вокруг себя, в результате чего образовывался пар. Щелок и горячую воду готовили заранее, пока в печке еще горели дрова. Напарившись и намывшись, выходили в предбанник (или вылезали из печи), выпивали рюмку перцовой водки и закусывали редькой (и то и другое нынче почему-то не в чести у постоянных банных посетителей). Человек чувствовал себя заново рожденным, а может быть, еще лучше — так, как только и чувствуют себя после настоящей бани.
<...>
Охраняется законом РФ об авторском праве. Воспроизведение фрагмента книги воспрещается без письменного разрешения издателя.
(c) «Академики»
