На извозчичьих козлах. Шесть дней в роли извозчика
Я преобразился в извозчика, бляха № 3216, и трое суток (с перерывами, конечно) ездил по городу…
— Зачем? — спросит читатель.
Чтобы ближе ознакомиться с бытом и условиями промысла наших извозчиков, а затем поделиться своими наблюдениями и впечатлениями с читателями. В Петербурге до 20 000 извозчиков, услугами которых мы пользуемся ежечасно, досадуем и браним их, а между тем совсем не знакомы с условиями их быта и, следовательно, не можем предложить никакой разумной меры для упорядочения крайне беспорядочного промысла… «Интервью» по прихожим и передним знаменитостей и высокопоставленных лиц приобретают у нас права гражданства [1]. Почему же не сделать «интервью» с извозчиками, которые представляют из себя группу в десятки тысяч человек русских людей, живущих особенною оригинальною жизнью, имеют свои нужды, невзгоды, отрицательные и положительные стороны? Извозчик, во-первых, человек, а во-вторых, человек, нуждающийся в интервью журналиста гораздо больше заезжей знаменитости или случайного героя дня.
— Но к чему же было наряжаться извозчиком?
Я пробовал познакомиться с извозчичьей жизнью без «маскарада», но вполне безрезультатно. Извозчик-хозяин боится, не доверяет и ничего не говорит, извозчик-рабочий не умеет ничего рассказать по своей неразвитости, близкой к дикости, а извозчичьи притоны скрывают все при первом появлении «свежего» человека. Оставалось сделать одно — превратиться на неделю самому в извозчика, что я и сделал. Достал лошадь, дрожки, армяк [2], шляпу, кушак, нарядился, сел на козлы и поехал. Сажал седоков, стоял на углах, пил чай в трактирах «Персия», «Батум», «Кавказ», «Венеция», «Крым» и т. д.; требовал селянки [3], закуски, завязывал разговоры, знакомства, спорил с городовыми, дворниками, чуть-чуть не попал в участок, получил по своему адресу немало ругательных эпитетов; посетил несколько извозчичьих общежитий, познакомился с хозяевами, узнал разные «пружины» промысла и т. д. и т. д.
Но позвольте рассказать все по порядку.
Сначала я хотел дать «дневник извозчика», т. е. описать свои путешествия шаг за шагом, но такой порядок был бы несколько скучен: во-первых, по обилию излишних, малоинтересных подробностей, а во-вторых, потому, что мне пришлось делать много повторных визитов; например, приезжаешь в трактир — не вовремя, когда никого нет, никакой «картины»; поворачиваешь оглобли и приезжаешь в другой раз. Поэтому я постараюсь при возможной краткости дать изложение наиболее характерных сторон быта и условий жизни петербургского «желтоглазого гужееда» [4]…
Было 10 часов вечера (17-го июня 1893 года), когда я первый раз выехал на козлах. Но читателям, быть может, будет небезынтересно узнать, каким образом я добыл закладку [5]. Вот как. Сначала я хотел просто поступить к одному из хозяев работником; достал русские сапоги, рубаху, штаны, фуражку и прихожу на Обводный канал. У хозяина 80 закладок; мужичонка неграмотный, весь заплывший жиром, грубый до невозможности. Встретил на дворе. Я скинул фуражку, говорю… Ни звука… Простоял без фуражки минут пять, опять повторил просьбу.
— Ты из каких? — произнесла туша, не поворачивая головы.
— Калужский. — (Огромное большинство извозчиков из трех уездов Калужской губернии [6].)
— Ездил?
— Ездил.
— У кого?
— На своей…
— Пропил?
— Я не пью…
— Поди вымой шарабан [7]…
— Это зачем же?
— А вот посмотрю, как ты действуешь…
— Сначала порядите, хозяин…
— Дурак, а еще в извозчики просишься! Кого я рядить буду, коли не знаю, что ты умеешь? Ну, скажи, где Сукин переулок [8]?
— Не знаю…
— Ну, так убирайся со двора, какой ты извозчик! Заводи опять свою закладку; нам таких работников не надо…
Ночные извозчики в Петербурге. Из журнала «Всемирная иллюстрация» (1880, № 18)
Видя, что в работники мне не поступить, я отправился к другому хозяину уже «барином». Сторговал полную закладку с лошадью посуточно, но без работника, сказав, что у меня свой кучер есть. Сошлись в цене, и в назначенный день лошадь была подана ко мне на двор. Я перерядился и выехал…
Вечер был дивный, в воздухе приятная прохлада после вчерашнего ливня, а на душе… на душе сумрачно. Как только я поехал по улице на извозчичьих козлах, я сразу почувствовал себя лишенным почти всех прав состояния! Я не смею сойти с козел под страхом наказания; не смею зайти куда бы хотел, потому что везде меня, как парию, выгонят в шею. Дворник, городовой, каждый прохожий — все мое «начальство», которое мне приказывает, величаво покрикивает на меня, иногда ругает, всегда говорит «ты» и, чего доброго, даст в шею. На всем пространстве великой столицы у меня как извозчика нет никого, кто бы обратился ко мне по-человечески, не говоря уже о какой-либо ласке или уважении. С козел я могу сойти только в… извозчичьем трактире, но и там для нас почему-то «черная», т. е. отвратительно грязная половина, точно извозчику непременно нужна грязь. Не только в чистый трактир меня не пустят, но и в извозчичьем трактире не пустят на чистую половину.
— Не к рылу, — говорит половой. «Рыло»!
У извозчика не лицо, а рыло, потому что он и не человек, а извозчик…
— На угол Невского и Морской пятиалтынный [9]! — раздалось над моим ухом.
Я обернулся, какой-то военный.
— Пожалуйте!
Седок вскочил в дрожки, а я задергал вожжами. Лошаденка неважная.
— Погоняй, извозчик! — раздается за моей спиной.
Я стегнул и «занукал». А самому так и кажется, что получу сейчас в спину. Вспомнилось, как я так же однажды кричал на извозчика, который тащился шагом, и, потеряв терпение, ткнул его палкой в спину; смотрю после, а извозчик-мальчишка тихо плачет; я попал ему, вероятно, в спинной хребет. Обыкновенно мы и не замечаем, кто сидит на козлах: «извозчик», т. е. нечто бездушное, нарицательное.
1. Приобретают права гражданства То есть становятся популярной темой в журналистике.
2. Армяк Верхняя теплая долгополая одежда без сборок из грубой шерстяной ткани. Подпоясывался цветным кушаком.
3. Селянка Русское второе блюдо из капусты (не путать с солянкой — первым блюдом). Могла быть как постной, например с грибами, так и с рыбой, птицей, мясом или копченостями. Готовили селянку обычно в печи на сковороде.
4. Гужеед, желтоглазый Извозчик. Гуж — кожаная петля для крепления дуги к оглобле. В 1775 году вышел указ, чтобы извозчики обязательно красили экипажи в желтый цвет.
5. Закладка Хозяин (извозчик-промышленник) имел обычно 40–80 «закладок» — экипажей (колясок, бричек, дрожек, калиберов, пролеток) — и лошадь.
6. Три уезда Калужской губернии Извозный промысел был широко развит в Перемышльском, Мещовском и Козельском уездах Калужской губернии. Ежегодно отправлялось до 400 извозчиков из Хотенской, Стреленской, Каменской, Меренищенской, Юрьевской волостей в столицу; из них 300 шло из Хотенской волости.
7. Шарабан Тип открытой повозки. Использовалась для прогулок, загородных поездок, охоты.
8. Сукин переулок Сейчас Рыбинская улица. Проходил от набережной Обводного канала до Черниговской улицы. Первоначальное название Сукин переулок, известное с 1791 года, дано было по фамилии землевладельца — действительного статского советника Я. Сукина. Другое название — Огородный переулок. В Городскую думу на рассмотрение в 1902 году было представлено заключение городской Управы: «Признавая, что Сукин переулок, по неблагозвучию настоящего названия его, подлежит переименованию и находя, что переулок этот, имеющий десятисаженную ширину, может быть назван улицей, городская Управа предлагает, со своей стороны, присвоить означенному переулку название „Рыбинская улица“».
9. Пятиалтынный Монета номиналом 15 копеек. Разговорное название — пятиалтынный — происходит от слова «алтын», эквивалента трех копеек. С 1860 года был восстановлен выпуск всероссийской разменной монеты в 15 копеек из серебра 750-й пробы, а с 1867 года — и 500-й пробы.
Охраняется законом РФ об авторском праве. Воспроизведение фрагмента книги воспрещается без письменного разрешения издателя.
(c) «Академики»
