Фельдшер И.Г.Козырев с семьей (из серии фотографий жителей сёл Енисейской губернии, сделанных этнографом Василием Ивановичем Анучиным, начало XX века). Перед нами классический образ человека из провинции — сапоги «гармошкой», однобортный пиджак, косоворотка с орнаментальной вышивкой по краю у воротника, сарафан, платье, сшитое по лекалам городского.
Модный вопрос в дореволюционной провинции
В этой статье мы обратились к крестьянскому и купеческому костюму провинциальной России рубежа XIX–XX веков как к сложному культурному знаку, в котором переплетаются традиция, социальная стратификация и влияние моды больших городов. Здесь, помимо архивных снимков и этнографических описаний, мы собрали книги по моде, искусству, фотографии и вспомнили русскую классику. Всё это позволило нам и позволит и вам увидеть картину целиком.
Рубеж XIX–XX веков в провинциальных городах России — это период, когда наряды купцов и крестьян отражали не только социальное расслоение, но и особенности местного быта, климата и культурных традиций. Богато украшенная одежда зажиточных горожан контрастировала с простой, но практичной одеждой крестьян, тем не менее в обеих категориях прослеживались устойчивые традиции, адаптирующиеся к меняющимся веяниям моды и экономическим реалиям в стране.
Одежда относится к одной из ключевых имиджевых характеристик любого субъекта общественной жизни. Она выполняет функции символа социального статуса обладателя, сообщает вовне ряд черт владельца, к которым можно отнести статус, возраст, гендерные различия, ролевую модель ее носителя. Одновременно с этим одежда сама как бы определяет форму поведения владельца, его потребности, двигательную и физическую активность, адаптацию в социуме и т.д.
Исследование крестьянского костюма рубежа XIX–XX веков раскрывает сложный процесс трансформации традиционной культуры под влиянием социально-экономических изменений. Пристальное внимание исследователей и интеллигенции к жизни сельского населения связано с более широким контекстом общественной мысли того периода. До активизации народнического движения 1870–1880-х годов вопросы крестьянского быта редко становились предметом систематического изучения и литературного осмысления. Зарождение же революционного и либерального народничества, опиравшегося на идею о глубинном социализме русского народа и необходимости сближения интеллигенции с крестьянством, способствовало появлению в литературе произведений, посвящённых деревенской жизни. Романы и повести Тургенева, Григоровича, Толстого («Новь», «Записки Охотника» Тургенева, «Деревня» Григоровича) наравне с периодической печатью, формировали в сознании образованного общества образ жизни сельского населения, хотя часто он был окрашен либо романтической, либо критической интенциональностью авторов. Интересна роль появившейся в начале XX века особой формы популяризации этнографического материала — серии почтовых открыток с типологическими изображениями русских людей.
Крестьяне у дома старосты. Начало XX века.
Крестьянские женщины разговаривают. Начало XX века. Одеты в клетчатые рубахи и тёмные косоклинные сарафаны, поверх которых одна из них (слева) носит простой будничный передник.
В начале XX столетия на отечественном и европейском рынке массовой тиражной продукции получили широкое распространение серии почтовых открыток, именуемые «types russes» (русские типы). Эти издания стремились запечатлеть разнообразие социальных и этнографических групп Российской империи — крестьян, купцов, представителей различных областей и национальностей в национальных костюмах. Издатели вели своеобразное соревнование за первенство в выпуске максимального числа серий, каждая из которых обычно включала от десяти до двадцати пяти открыток. Однако встречались и неполные комплекты, ограниченные пятью–шестью карточками. Представленные открытки нередко входили в серии, ориентированные на иностранных отправителей и коллекционеров, что косвенно подтверждается надписями на французском языке.
Крестьянские девушки на открытке из серии “types russes”. На девушке справа — косоклинный тёмный сарафан, поверх которого надет декоративный передник (запон), полностью покрытый вышитым орнаментом.
Эти открытки представляют собой ценный этнографический материал, отражая не только костюм, но и социальные установки эпохи, интерес образованного класса к своему собственному народу в момент, когда национальная русская культура переживала период активного осмысления.
Одежда крестьян провинциальных губерний центрального Черноземья сохраняла в своей структуре архаические черты, сформировавшиеся в глубокой древности и передававшиеся из поколения в поколение. Однако эта же одежда одновременно служила зеркалом новых социально-экономических явлений, характерных для эпохи развития капиталистических отношений в России. Мужской костюм отличался относительной однородностью на всей территории изучаемого региона. Женский же костюм демонстрировал значительное разнообразие, несущее на себе отпечаток этнокультурных контактов: особенно заметным было влияние материальной культуры поселений мордвы и восточной части Украины. Это взаимодействие видно как в орнаментальных мотивах, так и в отдельных элементах конструкции одежды.
Крестьянка в национальном мордовском наряде. Начало ХХ века.
Крестьянская одежда традиционно разделялась на повседневную и праздничную. Подавляющее большинство крестьянских костюмов изготавливалось из домотканых материалов. Лишь наиболее зажиточная часть деревни позволяла себе приобретение фабричных тканей. По этнографическим описаниям из Обоянского уезда Курской губернии середины XIX века известно, что мужчины носили посконное белье домашнего изготовления, льняную рубаху с характерным косым воротом, достигавшую колен или даже пола, и портки. Рубаху подпоясывали суконными поясками. В дни праздников надевали белые или красные льняные рубахи, орнаментированные вышивкой на груди, плечах и подоле, которая, согласно народным воззрениям, служила защитой от дурного влияния.
Свадьба в деревне Карымова Канского округа. Семья Соколовых, новожилы из Тамбовской губернии. 1913 г. Невеста одета в светлое праздничное платье по городскому образцу и традиционный венок из цветов, а жених — в белую праздничную рубаху-косоворотку с поясом и высокие сапоги; это типичная деревенская свадебная пара начала XX века.
Однако к концу XIX века облик провинциального крестьянина претерпевает заметные изменения. Развитие капиталистических отношений, расширение сети железных дорог, рост текстильной промышленности — все эти факторы способствовали проникновению городской культуры в сельскую среду.
Довольно большой архив фотографий Сергея Прокудина-Горского позволил посмотреть на жизнь крестьян и российской глубинки с разных ракурсов.
Монохромная Россия: фотограф Сергей Михайлович Прокудин-Горский (Рипол Классик)
Купить книгу
Пестрые национальные костюмы, хранившиеся преимущественно у зажиточных крестьян, надевались теперь лишь по случаю больших годовых праздников или семейных торжеств. Повседневно же все слои деревни носили костюмы, подражавшие городским образцам, но отличавшиеся качеством материала и тщательностью исполнения в зависимости от достатка.
Крестьянский костюм, как говорили современники, «обуржуазился». Вместо традиционных портов появляются скроенные по городскому образцу брюки, заправляемые в высокие кожаные сапоги с характерными вертикальными сборками — «гармошкой». Вместо кафтанов и армяков надевают пиджаки, причём двубортные модели ценились дороже однобортных — не столько из соображений моды, сколько потому, что были дороже в цене.
Женская крестьянская одежда подвергалась аналогичным трансформациям. Помимо традиционного комплекса, состоявшего из рубахи, поневы или сарафана, головного убора, женщины начинают носить платья городского покроя, выполненные из ситца и других покупных тканей. Поверх платьев надевают кофты-пальто длиною до середины бедра, выполненные в манере, подражавшей городской моде. На голове крестьянки по-прежнему предпочитают платки, завязанные под подбородком, но молодёжь всё чаще появляется в чулках и башмаках городского образца.
Влюбленные из народа. 1860–1870 гг. Пример того, как девушки повязывали цветные платки.
Пожилые женщины, следуя консервативным традициям, продолжают одеваться в смазные сапоги грубого изготовления: «Что касается женщин, то их одежда состояла из ситцевого платья, поверх которого они надевали нечто вроде кофты-пальто, доходившей до середины бедра, на голове — цветастые платки, завязанные под подбородком. Женщины помоложе носили чулки и башмаки, старухи, пренебрегая этой данью западной моде, по-мужицки обувались в грубые смазные сапоги». — Теофиль Готье, «Путешествие в Россию». Характерная деталь того времени — зонтики и галоши, свидетельствующие о проникновении европейского образца в самые отдалённые уголки крестьянской жизни.
Русские крестьяне с зонтиками, фото начала XX века.
Процесс смешения традиционного и инновационного в одежде происходил неравномерно. Развитие текстильной промышленности — в частности, появление дешёвых хлопчатобумажных фабричных тканей — способствовало вытеснению домотканого материала. Молодёжь, особенно та, что имела опыт заработков в городе или контактировала с рабочей средой, охотнее принимала новые фасоны. Зажиточная крестьянская буржуазия, вознёсшаяся благодаря развитию капиталистических отношений в деревне, становилась носительницей особого гибридного костюма, в котором элементы традиционной одежды соседствовали с дорогими городскими тканями — атласом, шёлком, бархатом.
Если говорить о купцах в провинциальном городе, то их стиль в одежде формировался двумя путями. С одной стороны, купечество, пополняемое за счет крестьянства, длительное время, особенно в дореформенный период, сохраняло приверженность к традиционному крестьянскому платью (отличительной чертой купеческого костюма являлась более дорогая ткань; крестьяне носили преимущественно самотканую одежду, как было отмечено ранее). Эта тенденция также наблюдалась и у тех торговцев, кто был связан с деревней уже не происхождением, а деятельностью. С другой стороны, купечество, как часть городской субкультуры, должно было одеваться соответственно городской моде и, главное, соответственно своему статусу — профессиональному и социальному.
О.А. Хорошилова «Костюм и мода Российской империи. Эпоха Николая II» (Этерна)
Материальная культура провинциального купечества конца XIX – начала XX века наглядно отражает социальные и конфессиональные различия внутри этого слоя. На периферийных рынках, особенно в среде старообрядцев, формируется тип «дремучего» купца, который сознательно сохраняет традиционный, почти крестьянский облик. Повседневный наряд таких хозяев составляли ситцевые рубахи с косым воротом, подпоясанные яркими кушаками, широкие шаровары, заправленные в высокие сапоги с характерной «гармошкой» голенищ, тщательно вычищенные и блестящие (что напоминает наряд крестьянина одежды которого сшиты по городскому крою — отмечено раннее) Поверх рубахи надевалась поддевка‑безрукавка из шерсти или рыхлого восточного бархата, почти обязательной деталью становилась толстая золотая цепочка карманных часов, демонстративно вынесенная на виду у окружающих. Она маркировала статус, подчеркивала владение «дорогим временем» и включала купца в современную городской экономике культуру точного счёта.
Традиционной верхней одеждой оставалась длинная темно‑синяя чуйка без воротника, с широким запахом на «русскую» сторону, застёгивавшаяся на крючки или пуговицы из стекла, перламутра или обтянутой ткани. В холодное время года её дополняли мохнатые шубы, короткие тулупы, высокие меховые шапки; в Сибири были распространены чёрные «барнаулки», связанные с местными центрами суконного и мехового производства. Этот образ — бородатый, тяжёлый в мехах и длиннополой верхней одежде, с суровой посадкой корпуса — легко считывался в жанровых сценах и «примитивистской» живописи начала ХХ века, где купеческий быт предстает концентратом провинциальной основательности. Достаточно часто купцы да и в целом люди разных слоев общества встречаются на полотнах Ильи Ефимовича Репина.
Илья Репин (Государственная Третьяковская галерея)
По мере продвижения к крупным торговым и финансовым центрам — Москве, Петербургу, Нижнему Новгороду — силуэт купца заметно менялся. Городская верхушка торгово‑промышленного сословия всё активнее ориентировалась на дворянский и общеевропейский буржуазный образец: длиннополый сюртук из тёмного сукна или крепа, жилет, аккуратный галстук с булавкой, брюки навыпуск и туфли становились привычным костюмом для деловых визитов и светских ситуаций. Яркие описания подобных фигур оставлены мемуаристами, хорошо знавшими московскую купеческую среду: подчёркнутая щеголеватость, бриллиантовые булавки и перстни, массивные цепи с брелоками формировали тип городского «хлыща», резко отличавшийся от тяжеловесного провинциального хозяина.
1. Купец 1-й гильдии, потомственный почетный гражданин города Самары Павел Шихобалов.
2. Купец Дмитрий Озлобишин. Фото Максима Дмитриева.
В итоге купеческий повседневный костюм — закрытый, преимущественно тёмный, традиционный по крою — оставался важным маркером возраста, достатка, конфессиональной принадлежности и самоидентификации. Для части предпринимателей верность старой манере одеваться становилась своеобразным выражением корпоративного духа и гордости за сословное происхождение, тогда как другие демонстративно переходили на европейский костюм, разделяя гардероб на «рабочий» и «парадный». Именно это напряжённое сосуществование традиции и европеизированного стиля создаёт характерное для рубежа XIX–XX веков «купеческое смешение»: сочетание крестьянских и мещанских мотивов с заимствованными элементами буржуазной моды, где практичность и символическое представительство статуса оказываются равно значимыми.
После Октября 1917 года, коренным образом изменившего весь уклад российского общества, наступает новая эра в развитии истории костюма, призванного служить для полного удовлетворения потребности широких масс трудящихся России. Костюм перестает быть сословной принадлежностью, привилегией отдельных классов.
